Номинальные полномочия это

Выбор между офшором и европейским холдингом

Не секрет, что в последнее время работа с офшорами ставится под сомнение. Ведение деятельности через офшорные компании наряду с определенными преимуществами несет в себе существенные риски, о которых зачастую умалчивают юристы и агентские компании, сопровождающие регистрацию в офшорах. В данной статье мы раскроем некоторые секреты и оценим эти риски: имущественные риски офшорных компаний; административно- и уголовно-правовые риски; возможный вред деловой репутации, а также риски, связанные с раскрытием конфиденциальной информации.

Сразу оговоримся, что под офшорами (офшорными зонами) будут пониматься государства и территории, предоставляющие льготный режим налогообложения и (или) не предусматривающие раскрытия и предоставления информации при проведении финансовых операций.

Один из существенных рисков ведения деятельности через офшорную компанию, о котором обычно умалчивают офшорные юристы и сотрудники обслуживающих компаний, — риск потери активов, принадлежащих офшорной компании. Очень часто в офшорных компаниях используется так называемый номинальный сервис, когда зарубежные сотрудники секретарской компании назначают своих сотрудников директорами и/или акционерами компаний. Безусловно, фактически вся деятельность компании осуществляется реальными бенефициарами компании или доверенными лицами. Но, например, при открытии банковского счета заявление на открытие счета и другие сопровождающие документы подписывает именно номинальный директор, он же предоставляет соответствующую доверенность (как правило, сроком на один год с последующим продлением). Агент, регистрирующий компанию, при передаче бенефициару комплекта документов по офшорной компании передает также трастовое соглашение (Trust Deed). Данное соглашение, как правило, не соответствует ни по форме, ни по содержанию применимому законодательству. Фактически такое соглашение (обычно подготовлено на одном-двух листах) ни к чему номинального директора не обязывает, а скорее является средством «успокоения» для бенефициаров.

А теперь самое интересное! Какие права имеет бенефициар/управляющий по банковскому счету и номинальный директор? Законодательство большинства юрисдикций (в том числе офшорных) не признает понятие «номинальный директор». Такое понятие попросту не предусмотрено их законодательством. Это означает, что фактически директор компании (в нашем случае это номинальный директор) имеет право осуществлять все полномочия по управлению компанией, предусмотренные законом юрисдикции, без доверенности. Он вправе открывать счета, менять управляющего по счету, выписывать ценные бумаги и осуществлять иные не запрещенные законом действия. Конечно, можно попробовать опротестовать действия номинального директора в суде, но стоит ли оно того?

Справедливости ради стоит отметить, что случаи недобросовестности номинальных директоров являются большой редкостью. Кроме того, существует достаточно методов обеспечить сохранность денежных средств на банковских счетах. Также следует уделить особое внимание выбору банка и секретарской компании. Хорошая секретарская компания при необходимости сможет вам организовать личную встречу с номинальным директором.

Теоретически возможна потеря не только денежных средств, но и имущества, находящегося в собственности офшорной компании, причем на законных основаниях. Так, к офшорной компании могут быть предъявлены судебные претензии со стороны контрагентов. Эта ситуация является достаточно распространенной, однако в случае с офшорной компанией контрагенты могут предъявить исковые требования в суде государства — местонахождения компании. Чем это невыгодно? Во-первых, собственнику придется понести существенные затраты на ведение судебного процесса в данном государстве. Но и это еще полбеды. А представьте себе, что номинальный директор (возможно, секретарская компания) забудет проинформировать бенефициара о начавшемся судебном процессе в отношении офшорной компании. В силу того что интересы офшорной компании в ходе судебного процесса не защищаются надлежащим образом, это приводит к удовлетворению требований истцов. Известен случай, когда владельцы офшорной компании узнавали о судебном процессе лишь после его окончания, после запуска процедуры банкротства компании-должника. При этом был назначен ликвидатор, к которому перешли права по распоряжению имуществом компании. Формально номинальный директор ни при чем. После назначения ликвидатора бенефициар имеет весьма небольшие шансы на сохранение имущества, зарегистрированного на офшорную компанию. В данной ситуации защита его имущества и интересов зависит от профессионализма адвокатов и секретарской юридической компании.

Встречаются также и случаи простого мошенничества, когда определенные лица, выдавая себя за международных юристов (часто не имея даже юридического образования), регистраторов и иных лиц, после получения денежных сумм (например, оплаты уставного капитала) просто исчезают из «поля зрения» своего клиента. При этом агрессивная PR-кампания и реклама в СМИ ничего не говорит о качестве работы юридической компании и способности обеспечить конфиденциальность своим клиентам.

К имущественным рискам можно отнести и риски, связанные с неправильным расчетом и уплатой налогов. Офшорные регистраторы, рекламируя свою юрисдикцию, часто не принимают в расчет всю совокупность факторов, влияющих на размер налогов, подлежащих уплате конкретной компанией, в силу чего сумма налогов может превышать первоначальные ожидания. Например, в ряде стран действуют правила об иностранных зависимых компаниях (Controlled Foreign Corporations). Согласно данному правилу, налоговый резидент страны, имеющий компанию в низконалоговой или безналоговой юрисдикции, обязан декларировать все доходы, полученные от такой компании, и уплачивать с них налог в стране своего налогового резидентства. В таком случае налоговая экономия офшорной компании может фактически сводиться на нет! Аналогичные риски имеются и в Республике Казахстан.

Ведение деятельности с помощью офшорных компаний не освобождает от административно-правовой и уголовной ответственности за совершение противоправных действий. Действующие международные договоры, как универсальные, так и заключенные между конкретными странами, предусматривают различные механизмы обмена информацией, в том числе и экономического характера, позволяющей выявить нарушения законодательства субъектом хозяйственной деятельности.

При ведении деятельности с использованием офшорной компании наиболее распространенными в Казахстане являются следующие виды административных правонарушений:

  • нарушение срока постановки на регистрационный учет в налоговом органе (ст. 205 КОАП РК) в случае, когда это требуется законодательством;
  • непредставление налогоплательщиком в налоговый орган налоговой отчетности в срок, установленный законодательными актами Республики Казахстан (ст. 206 КОАП РК), в случаях, установленных законодательством.

За совершение указанных правонарушений установлена ответственность в виде штрафа — до 89 110 тенге.

Ведение деятельности через офшорные компании, а также использование счетов в офшорных банках не исключает возможность привлечения и к уголовной ответственности в случае совершения преступления в сфере экономики.

В Казахстане к уголовной ответственности привлекаются по следующим статьям Уголовного кодекса:

  • уклонение гражданина от уплаты налога (ст. 221 УК РК);
  • уклонение от уплаты налогов с организации (ст. 222 УК РК).

Аналогичные составы преступления присутствуют и в уголовном праве большинства зарубежных стран. Следует отметить, что ведение деятельности с использованием офшорных компаний, равно как и использование в деятельности офшорных банков, само по себе не является уголовным или административным правонарушением. Угроза в том, что офшорные юрисдикции могут создавать ложное чувство безопасности, уверенности в полной конфиденциальности информации о финансовых потоках и ее недоступности для государственных органов различных стран. Именно этот миф о полной конфиденциальности информации и побуждает использовать офшорные структуры для финансового мошенничества или отмывания денег, полученных преступным путем, что является уголовно-наказуемым деянием во всех юрисдикциях.

Безусловно, степень отслеживания денежных потоков в офшорных структурах зависит от политики конкретного государства. В этом плане весьма показательной является деятельность США и Европейского Союза. Европейский Союз преимущественно воздействует на конкретные офшорные юрисдикции, вынуждая их присоединяться к мировым стандартам обмена информации, в то время как США, кроме прочего, оказывают беспрецедентное давление на конкретные финансовые организации. Ярким примером является конфликт между правительством США и одним из крупнейших швейцарских банков. Согласно средствам массовой информации, правительство США обвиняет банк в том, что с его помощью более

52 000 американских налогоплательщиков, хранивших в банке около

$20 млрд, скрывали свои доходы и уклонялись от уплаты налогов, и требует раскрытия информации о счетах таких американских граждан. Данный спор до сих пор не разрешен, но большинство специалистов сомневаются в том, что банку удастся сохранить банковскую тайну в отношении своих американских клиентов. Показательным является и то, что многие американские налоговые консультанты рекомендуют клиентам, не дожидаясь разрешения данного конфликта, заранее уведомить налоговые органы о своих доходах, сокрытых с помощью швейцарского банка. Кроме того, в конце 2008 г. департамент юстиции США объявил, что будут проведены также расследования в отношении клиентов других международных банков.

Имиджевые риски являются еще одним недостатком ведения деятельности через офшорные компании. В разных сферах бизнеса это проявляется по-разному. Например, контрагенты, а особенно компании из стран Европейского сообщества, могут отказаться сотрудничать с компаниями, зарегистрированными в офшорных юрисдикциях. Известны случаи, когда по офшорной компании запрашивался полный комплект документов для проведения процедуры Due Diligence, целью которой является оценка добросовестности компании и сбор информации о ее реальных бенефициарах. Для крупной компании офшорный контрагент — не самый благоприятный партнер. С одной стороны, имея в партнерах офшорные компании, они рискуют попасть под пристальное внимание правоохранительных, налоговых, таможенных и иных государственных органов в своей юрисдикции. С другой стороны, офшорные компании могут использовать различные финансовые схемы, что самым негативным образом может отразиться на деловой репутации крупной компании.

Офшорный статус компании затрудняет взаимодействие с финансовыми организациями, на которые распространяются международные требования о противодействии легализации доходов, полученных преступным путем. Так, например, открытие банковского счета для офшорной компании в ряде европейских банков является настоящей проблемой, особенно если акционеры или директора компании не являются резидентами страны, в которой открывается банковский счет.

Уже упоминалось, что наиболее распространенной причиной использования офшорных структур является желание обеспечить конфиденциальность коммерческой информации. При этом хотят обеспечить конфиденциальность информации о бенефициарах, управляющих, контрагентах, банковских транзакциях и т.д. Утечка информации чревата значительными убытками, способна нанести существенный вред бенефициарам или урон деловой репутации компании.

При минимизации данного риска необходимо учитывать, что в рамках международных соглашений и стандартов раскрытие информации может осуществляться:

  • банковскими структурами;
  • секретарскими, юридическими и аудиторскими компаниями.
Смотрите так же:  Приказ 338-н

В каждой юрисдикции действуют свои правила. Также необходимо уделять большое внимание способности контрагентов обеспечить конфиденциальность.

Так, зачастую бенефициары иностранных компаний могут быть не в курсе, что определенная информация без их ведома передается партнерами в различные организации и государственные органы. Требования о раскрытии информации о клиентах предусмотрены для компаний–членов различных профессиональных юридических ассоциаций. Для цели безопасности собственного бизнеса многие применяют стандарты по процедуре Know Your Customer (KYC — «знай своего клиента»). Такие стандарты относительно недавно стали повсеместно применяться в международной банковской среде.

Стоит подчеркнуть, что во многих офшорных юрисдикциях существуют законные механизмы, позволяющие снизить риск раскрытия конфиденциальной информации. По незнанию многие попросту пренебрегают ими.

Использование офшоров входит в «цивилизованное русло». Безусловно, с 1970–80-х годов, на которые пришелся бум использования офшорных компаний, ситуация меняется. С ростом интереса бизнеса к офшорам выросла и озабоченность правительств многих стран использованием их в незаконных целях. В результате давления мирового сообщества количество офшорных зон сократилось, а многие из оставшихся офшоров снизили свои стандарты конфиденциальности и банковской тайны. Тогда чем их заменить и надо ли?

Исполнительный директор Protteco Trust Company Ltd Томас Чробак так характеризует свой взгляд со стороны на происходящее в России: «Я не считаю себя экспертом по части ведения бизнеса в вашей стране. Однако я думаю, что налогообложение не является серьезной проблемой для бизнеса здесь в данный момент. Мои ощущения от встречи с русскими клиентами и профессионалами заключаются в том, что они все больше стремятся к обеспечению безопасности и стабильности, то есть они заинтересованы в защите своих активов от любых рисков в целом».

Выбор между офшором и европейским холдингом не совсем уместен в принципе. В настоящее время редко встретишь офшорную компанию, выступающую в качестве акционера (участника) российской компании напрямую. В преобладающем большинстве случаев при построении международной холдинговой структуры используются, помимо российских и офшорных компаний, также европейские компании. Причина такого бизнес-решения понятна — пониженные налоговые ставки (5% при соблюдении определенных условий против стандартной 15%) при выплате дивидендов в юрисдикции, с которыми у РФ заключены двухсторонние соглашения об избежании двойного налогообложения по налогам на прибыль и капитал.

Офшорные компании — «бизнес-кошельки»

Преимущественно офшорные компании являются конечными звеньями международных холдинговых структур и используются в качестве «бизнес-кошельков», в которых консолидируется прибыль и из которых она реинвестируется, в случае необходимости, в операционные и иные компании.

Для этого есть несколько причин. Во-первых, консолидировать в офшоре прибыль, заработанную операционными (например, российскими) компаниями, позволяет возможность перевода ее через европейские компании с минимальными потерями на налогах. Так как у РФ заключены двухсторонние налоговые соглашения с большинством европейских юрисдикций, предусматривающие пониженные ставки налога у источника, потери при выплатах из РФ могут быть снижены до 5%. В европейских материнских компаниях полученные из РФ дивиденды освобождаются от налогообложения при соблюдении условий применения специального налогового режима холдинговых компаний, предусмотренного законодательством определенных европейских юрисдикций (Кипр, Швейцария, Нидерланды, Люксембург и др.). При выплате дивидендов в офшор в некоторых европейских юрисдикций налог у источника не взимается (Англия, Кипр, Мальта). Стоит отметить, что у российских налоговых органов есть один весьма действенный механизм против перевода прибыли из российской компании через европейскую структуру в офшор. Речь идет о том, что пониженные ставки налога у источника действуют исключительно в случаях, когда компания-получатель дивидендов (резидент юрисдикции, с которой у российской компании заключено двустороннее соглашение) является бенефициаром полученных дивидендов. Налоговые органы теоритически могут настаивать на том, что конечным бенефициаром дивидендов является офшорная компания и применять к исходящим из РФ дивидендам стандартную ставку в размере 15%. Однако, на практике налоговые органы редко предъявляют такие претензии.

Офшор — принципал в агентской схеме

Иным «призванием» офшорных компаний является роль принципала в агентских схемах. Обычно агентом выступает компания, зарегистрированная в «имиджевой» юрисдикции, которая заключает договоры с контрагентами от своего имени, но при этом действуя в интересах компании-агента. Заработанная агентом прибыль переводится на счет компании-принципала при удержании своего вознаграждения, которое в зависимости от юрисдикции может составлять 2–5%.

По мнению Роланда Ромпелберга, партнера компании Maprima, использование в агентских решениях в качестве принципала голландской компании является более выгодным по сравнению с иными европейскими компаниями. Причина заключается в возможности легального снижения налоговой нагрузки голландской компании-принципала за счет возможности получения предварительного соглашения с налоговыми органами Нидерландов на определение размера агентского вознаграждения по методу cost-plus. Дело в том, что в большинстве европейских юрисдикциях налогооблагаемой прибылью компании-принципала будет являться полученное вознаграждение, определяемое как процент от оборота, которое может представлять собой весьма значительную сумму. В итоге придется с данного вознаграждения уплатить немаленькие налоги. Так, в Англии основная ставка корпоративного налога составляет в 2012 финансовом году 25%, в Швейцарии суммарная эффективная налоговая ставка в зависимости от кантона может варьироваться от 17% до 30%, в Нидерландах — 25%. При использовании режима cost-plus агентское вознаграждение определяется по формуле:

Агентское вознаграждение = Расходы компании (оплата менеджмента, бухгалтерских, юридических, аудиторских услуг) + 10% расходов компании.

В этом случае, сумма налоговых платежей не будет зависеть от оборота и можно будет достичь значительного снижения налогового бремени голландской компании.

Томас Чробак, исполнительный директор Protteco Trust Company Ltd, также не прошел мимо агентских схем с участием офшорных компаний. Оказывается, вознаграждение чешской компании-принципала может быть любым, даже самым минимальным. Практика показывает, что чешские налоговые органы не замечают занижения агентского вознаграждения и не видят в этом уклонения от уплаты налогов. Разумеется, подход налоговых органов Чехии может и измениться.

Конфиденциальность: офшор или европейский холдинг?

Область, где офшор может посоперничать с европейским холдингом, разве что обеспечение конфиденциальности владения. При выстраивании международных холдингов для владельцев бизнеса этот вопрос является одним из приоритетных. Как отмечает Максим Первунин, партнер TFH Russia, для российских бизнесменов вопрос конфиденциальности — это, прежде всего, вопрос их личной безопасности и безопасности членов их семьи, и защита бизнеса от рейдерских захватов, а не уклонение от уплаты налогов.

При сравнении способности обеспечения конфиденциальности офшоров и европейских холдингов необходимо отдельно рассмотреть:

1. Возможность заинтересованных лиц найти интересующую их информацию в открытом доступе (в государственных реестрах компаний)

2. Возможность затребовать и получить «закрытую» информацию

В европейских юрисдикциях информация о директоре и акционерах компании, как правило, содержится в государственных реестрах. Найти такую информацию не составляет труда. В некоторых юрисдикциях это занимает даже несколько минут, заказав выписку из государственного реестра через интернет.

Например, в отношении информации об акционерах голландской компании, находящейся в общедоступном Торговом Реестре Торговой Палаты Нидерландов, можно воспользоваться следующим:

1. Акции на предъявителя. В Нидерландах до сих пор существует возможность выпуска акций на предъявителя. Однако воспользоваться ею могут исключительно публичные акционерные компании (Naamloze Vennootschap, NV);

2. Наличие более одного акционера. В данном случае, информация об акционерах голландской компании в Торговом Рееcтре отражаться не будет;

3. STAK –голландский фонд. Данный инструмент является аналогом института общего права — траста. Тогда акционером голландской компании в Торговом Реестре будет значиться STAK, который выпустит депозитарные расписки в пользу бенефициаров компании. Кто является бенефициарами, будет известно только менеджменту STAK.

Несмотря на то, что в европейских юрисдикциях существуют инструменты по ограничению отражения информации о компаниях в общедоступных реестрах, более важным обстоятельством является то, чтороссийские государственные органы могут запросить информацию о компаниях и получить ее. Данная возможность предусмотрена в двухсторонних налоговых соглашениях и специальных соглашениях об обмене налоговой информации. Разумеется, процедура получения такой информации не является простой и может занять несколько лет. Но все же риск раскрытия информации о бенефициаре (а такая информация предоставляется при регистрации компании в обязательном порядке) секретарями европейских компаний существует.

Иначе обстоит вопрос в офшорных юрисдикциях. В государственных реестрах не содержится информация о директорах и акционерах компании. Такой информацией обладает исключительно зарегистрированный агент, который ведет соответствующие реестры. Риск раскрытия информации офшорами российским государственным органам отсутствует, так как у РФ нет соглашений об обмене информацией с ними.

Борьба с офшорами в РФ активизировалась

Нельзя оставить без внимания и тему о недавних инициативах по борьбе с офшорами в РФ:

  • Мартовское требование премьер-министра В.В.Путина разработать законодательные инструменты по обложению налогом прибыли иностранных компаний, прежде всего зарегистрированных в офшорах;
  • Поручение Правительства РФ госкомпаниям по раскрытию бенефициаров компаний-контрагентов;
  • Законодательная инициатива президентского Совета по кодификации гражданского законодательства по раскрытию конечных бенефициаров офшорных компаний под угрозой несения солидарной ответственности представителя офшорной компании, признания офшорной компании недобросовестным приобретателем и возвращении всего полученного по заключенным сделкам;
  • Апрельские поправки ФНС в Налоговый Кодекс РФ по обложению налогом на прибыль любых выплат в пользу офшорных компаний по ставке 20% в случае нераскрытия аффилированности с офшорной компанией.

Российское правительство взяло курс на активную борьбу с офшорами. До недавних пор, пожалуй, что единственными инструментами, направленными против офшоров, были: запрет на использование нулевой ставки при обложении дивидендов, полученных российской материнской компании от своих офшорных дочек-резидентов стран из «черного» списка Минфина РФ и отнесение сделок с участием офшорных компаний к контролируемым сделкам в целях регулирования трансфертных цен.

Такие инициативы, прежде всего, направлены против прямой работы с офшорами в качестве контрагентов по сделкам. Но и сейчас налоговые консультанты редко рекомендуют «прямые» договорные контакты с офшорами, предупреждая о возможных претензиях со стороны налоговых органов. К тому же, российский бизнес и сам все понимает и не идет на очевидные риски.

Правительственное поручение по раскрытию бенефициаров компаний-контрагентов государственных компаний может иметь негативные последствия. Данное поручение инструктирует государственные компании не заключать договоры и прекращать уже существующие в случае отказа контрагента предоставить информацию о структуре владения. На настоящий момент неясно, как эти инструкции сработают на практике. Смогут ли госкомпании беспрепятственно расторгнуть уже заключенные договоры в одностороннем порядке? Какую позицию займут арбитражные суды в случае исков контрагентов госкомпаний? Пока данные вопросы остаются открытыми.

Смотрите так же:  Нотариус ложкин в сокольниках

Хотя указанные инициативы пока не создают рисков использования офшорных компаний, все же российские бизнесмены заранее должны позаботиться о надежных способах минимизации потенциальных рисков.

Как видно, нельзя однозначно сказать «да европейским компаниям» и «нет офшорам». При выстраивании международных холдинговых структур все предложенные инструменты хороши.

Формы государственного правления

Форма государственного правления – это способ организации верховной власти в го­сударстве.

По формальному источнику власти формы правления делятся на монархии и республики.

В монархии источником власти является одно лицо. Оно получает свой пост по на­следству, независимо от воли избирателей.

Монархии делятся на абсолютные и кон­ституционные. При абсолютной монархии имеет место неограниченная власть главы государства (Саудовская Аравия, Катар, Оман). При конституционной монархии власть главы государства ограничена законом. Конституционная монархия, в свою очередь, подразделяется на дуалистическую и парламентскую. В дуалистической монархии глава государства обладает значительной исполнительной властью (Иордания, Кувейт, Марокко). В парламентской монархии полномочия главы государства ограничены представительскими функциями. В этом случае главной фигурой в структуре верховной власти является премьер-министр.

Монархия как форма правления сохраняется сегодня в 1/3 стран мира.

В республике источником власти является народное большинство, и высшие орга­ны власти формируются народом. Выделяют три вида современных республик: парламентские, президентские и полупрезидентские. Они различаются соотношением полномочий законодательной, исполнительной власти и власти главы государства.

Парламентская республика.

В парламентской республике правительство:

а) формируется партиями, имеющими большинство в парламенте;

б) несет перед парламентом политическую ответственность (это означает право парламента отправить правительство в отставку).

а) является номинальным гла­вой государства (т.е. его пол­номочия ограничены предста­вительскими функциями, он не имеет реальной, т.е. исполнительной, власти);

б) избирается, как правило, пар­ламентом, а не народом;

в) имеет право распустить парламент.

а) формирует правительство;

б) может вынести правительст­ву вотум недоверия.

Суть парламентской республики заключается в том, что законодательная и ис­полнительная власть принад­лежит парламенту (исполнительная власть принадлежит парламенту в том смысле, что он формирует правительство, наделяет его полномочиями).

Президентская республика.

В президентской республике члены правительства назна­чаются президентом и подот­четны только ему (т.е. правительство форми­руется президентом).

а) является одновременно главой госу­дарства и главой исполнитель­ной власти;

б) избирается народом;

в) политической ответственно­сти перед парламентом не не­сет (т.е. парламент не может отправить возглавляемое президентом правительство в отставку).

Однако сильный, обладающий исполнительной властью президент ограничен как минимум двумя существенными «но»:

1) президенту нужна поддержка пар­ламента в вопросах бюджета;

2) он не может распустить пар­ламент.

Первое «но» связано с меха­низмом сдержек и противовесов, на основе которого функционирует система государственной власти в президентской республике. Меха­низм сдержек и противовесов — это, другими словами, механизм взаимного ограничения властей. Его особое значение в президентской республике обусловлено тем обстоятельством, что, в отличие от парламентской республики, где правительство формируется парламентом, здесь парламент и президент, возглавляющий правительство, имеют равный и независимый друг от друга статус. В условиях, когда парламент не может повлиять на политику правительства путем изменения физического состава прави­тельства, т.е. не име­ет права отправить правитель­ство в отставку, особое значение приобретают средства непрямого влияния парламента на по­литику правительства. Среди таких средств важнейшим является утверждение парламентом предложенного правительством проекта бюдже­та. Корректируя доходные и расходные статьи при обсуждении проекта бюджета, парламент тем самым определяет финансовые параметры политики правительства, а значит, и саму эту политику. Таким образом, процедура утверждения бюджета парламентом в президентской республике приобретает второй смысл, которого она не имеет в парламентской республике: это важней­ший элемент механизма сдержек и противовесов властей, т.е. важнейшее средство влияния парламента на правительство в усло­виях, когда парламент не может отправить правительство в отставку.

Второе «но» связано с тем, что президент в президентской республике является одновременно главой исполнительной власти. В этих условиях роспуск президентом как главой государства парламента будет означать сосредоточение государственной власти в его руках как главы исполнительной власти. Тем самым нарушается основополагающий принцип демократии – разделение властей. В парламентской же республике президент может распустить парламент именно потому, что он не имеет реальной, т.е. исполнительной власти. Такой глава государства выступает в качестве арбитра в случае спора между парламентом и правительством, либо принимая отставку правительства и поручая лидеру другой партии в парламенте сформировать новое правительство, либо распуская парламент и назначая новые парламентские выборы. Его достоинство как арбитра при этом заключается именно в его нейтральности, незаинте­ресованности: ни в том, ни в другом случае он ничего не получает для себя лично – у него как не было реальной власти, так и не появляется;

г) является верховным главнокомандующим;

д) имеет право отлагательного вето на решения парламента (т.е. право возврата закона на повторное рассмотрение в парламент. Это означает, что у президента есть право утверждения законов, принятых парламентом).

Последние две черты являются общими для президентской и полупрезидентской республик.

а) решает вопросы бюджета;

б) имеет право вето на должностные назначения президента;

в) вправе начать процесс им­пичмента против президента.

Сутью президентской республики является сотрудничество законо­дательной (в лице парламен­та) и исполнительной (в лице президента) власти.

Полупрезидентская республика.

В полупрезидентской республике правительство:

а) формируется совместно пре­зидентом и главой правитель­ства;

б) несет двойственную ответст­венность: перед президентом и перед парламентом (это означает, что правом отставки правительства обладают как президент, так и парламент).

а) избирается народом;

б) имеет право распустить пар­ламент;

в) имеет право единоличного введения чрезвычайного по­ложения, но на это время ут­рачивает право роспуска пар­ламента.

а) контролирует правительство через утверждение ежегодного бюджета;

б) может вынести правительст­ву вотум недоверия.

Сутью полупрезидентской республики является смешение черт парла­ментской и президентской рес­публик.

Суд объяснил, за что накажут номинального директора

Нельзя полностью освободить номинального директора от субсидиарной ответственности, даже если он помог найти «теневого» бенефициара, решил АС Уральского округа в деле о банкротстве компании «СтальПром». В 2016 году в этом деле суд привлек к субсидиарной ответственности на 43 млн руб. гендиректора фирмы Николая Кулашева, который не передал управляющему Андрею Кузьмину документы фирмы. А через некоторое время фактического руководителя этой и других компаний Дмитрия Кибо осудили за мошенничество. Как писал «Коммерсант», Кибо похитил 122 млн руб. у граждан и банков под видом займов на развитие бизнеса, но не собирался возвращать эти деньги. Он действовал через фирмы, открытые на других лиц. В итоге суд приговорил Кибо к восьми годам лишения свободы и обязал компенсировать потерпевшим 46 млн руб.

«СтальПром» была одной из компаний под контролем преступника. Учредителем и директором числился Кулашев, который не хотел выплачивать 43 млн руб. по чужим долгам. Дождавшись приговора Кибо, он добился пересмотра арбитражного спора по новым обстоятельствам. Две инстанции освободили Кулашева от ответственности, опираясь на факты из уголовного дела. В нем было установлено, что именно осужденный довел «СтальПром» до банкротства. Документация фирмы была у Кибо, а значит, нельзя наказывать «номинала» за ее непередачу, пришли к выводу два суда. Кулашеву удалось убедить в том, что он не знал о мошенничествах и лишь выполнял указания фактического руководителя. Также суды приняли во внимание, что он помог выявить виновное лицо и раскрыл недоступную другим информацию. Это уменьшает ответственность номинального руководителя согласно п. 6 постановления Пленума ВС от 21 декабря 2017 № 53. К тому же со «СтальПрома» в любом случае нечего было взять: активов за ним не числилось.

Ни один из этих аргументов не убедил АС Уральского округа. По его мнению, нельзя полностью освободить «номинала» от субсидиарной ответственности. Тот же п. 6 постановления Пленума № 53 говорит, что формальный глава сохраняет возможность влиять на работу фирмы. Со дня учреждения «СтальПрома» в 2007 году Кулашев знал о своем номинальном статусе, подписывал по указанию Кибо кредитные договоры и бухотчетность, обратила внимание «тройка» кассации под председательством Юлии Оденцовой. Кроме того, ей было неясно, какие именно сведения раскрыл Кулашев и как это помогло привлечь к субсидиарной ответственности Кибо. Вину последнего установили следствие и уголовный суд. С такими замечаниями кассация направила на новое рассмотрение спор в деле № А76-23547/2013.

Суд первой инстанции, скорее всего, привлечет Кулашева к ответственности – или солидарно с Кибо, или в меньшем размере, полагает советник Saveliev, Batanov & Partners Saveliev, Batanov & Partners Федеральный рейтинг I группа Арбитражное судопроизводство × Юлия Михальчук. По наблюдениям арбитражного управляющего Анны Ловкиной, правоприменительная практика карает не только конечных бенефициаров, но и «номиналов». Такой подход нужен для того, чтобы отвадить желающих заработать в качестве «номинала», рассуждает партнер независимой юргруппы «Стрижак и партнеры» Стрижак и партнеры Федеральный рейтинг IV группа Банкротство × Вячеслав Косаков. Решение суда о привлечении к ответственности вряд ли поможет расплатиться с кредиторами, ведь у «номиналов» обычно нет никакого ценного имущества, говорит Косаков.

Может ли «номинал» полностью освободиться от ответственности?

Многие формальные руководители уверены, что им нечего бояться, раз они не управляют делами компании и не принимают важных решений. Но это совсем не так, говорит партнер правового бюро «Олевинский, Буюкян и партнеры» Олевинский, Буюкян и партнеры Федеральный рэнкинг II группа Разрешение споров в судах общей юрисдикции II группа Банкротство 21 место По размеру выручки на юриста 35 место По размеру выручки 29-31 место По количеству юристов Профайл компании Федеральный рейтинг II группа Разрешение споров в судах общей юрисдикции II группа Банкротство 21 место По размеру выручки на юриста 35 место По размеру выручки 29-31 место По количеству юристов Профайл компании × Магомед Газдиев. В группе мошенников «номинал» играет роль ширмы, которая позволяет обманывать контрагентов, разъясняет юрист. Именно по этой причине суды редко полностью освобождают их от ответственности, даже если те доказали свой формальный статус и помогли выявить реального бенефициара (п. 9 ст. 61.11 закона о банкротстве). Если «номинал» действительно формальная фигура, то он не может иметь доступа к документам, сотрудникам и так далее, поясняет Ловкина. И наоборот, если «номинал» рассказал суду о том, как был устроен бизнес – значит, он имел доверительные отношения с бенефициаром, наверняка осознавал свою роль в компании и принимал участие в сомнительных схемах, рассуждает Ловкина.

Смотрите так же:  Передача имущества в муниципальную собственность порядок

Самый громкий случай освобождения номинальных контролирующих лиц относится к 2012 году, когда суд обязал теневого владельца «Уралснабкомплекта» Николая Максимова выплатить более 6 млрд руб. по долгам своего предприятия (подробнее см. «Николай Максимов обжалует свою субсидиарную ответственность в 6,4 млрд рублей»). Тогда номинальный учредитель рассказал, что не вносил долю в уставный капитал и не подписывал никаких документов. Бывают и другие случаи, когда формальному директору не удавалось доказать причастность «теневого бенефициара». Михальчук приводит в пример постановление АС УО от 10 марта 2017 года по делу № А50-6344/2014. В нем бывшая руководитель компании не смогла предъявить письменных доказательств, а указанный ею человек в заседании сказал, что впервые ее видит.

За что накажут номинала: пять арбитражных дел о подставных директорах

Вывод денег по карточкам

В деле о банкротстве «Новых строительных технологий» (НСТ) № А60-54141/2015 арбитражный управляющий Роман Буров пытался вернуть 12,4 млн руб., которые неустановленное лицо вывело со счета с помощью корпоративных карт в 2013 году. Одной из ответчиц была Елена Петровская, которая, согласно показаниям бухгалтера, выступала номинальным директором «НСТ», «раз или два раза в месяц приезжала подписывать документы и получала за это деньги». Фактически руководила компанией Елена Смирнова – она «имела доступ к банковским счетам и карточкам, вела переговоры, но бумаги не визировала». Это подтвердила и сама Петровская, которая рассказал, что компанию «НСТ» создали для фиктивного участия в торгах, чтобы изображать конкуренцию.

АС Свердловской области отказался взыскивать пропавшие 12,4 млн и с «номинала» Петровской, и с теневого директора Смирновой. Он пришел к таким выводам, потому что Петровская не имела доступа к счетам и, судя по отметкам в загранпаспорте, находилась за рубежом, когда снимали деньги. Что касается Смирновой, то управляющий не доказал, что она контролировала должника именно в спорный период.

Иного мнения оказались 17-й арбитражный апелляционный суд и АС Уральского округа, которые обязали вернуть деньги обеих ответчиц. Они посчитали, что причастность Смирновой доказана, и подробно объяснили, почему номинальный руководитель Петровская тоже отвечает за недостачу. Она не доказала, что не распоряжалась счетом должника и не имела доступ ко счетам, хотя она была директором, для которого эти полномочия презюмируются. Более того, Банк.24, где «НСТ» открыли счет, сообщил, что держателем корпоративной карты и владельцем ключа ЭЦП числилась именно Петровская. К тому же, даже если она формально участвовала в создании компании, она по-прежнему обязана контролировать денежные операции компании, решили апелляция с кассацией. Они расценили не в пользу Петровской и ее собственные слова о том, что компания была создана для фиктивного участия в торгах, то есть с противозаконной целью.

Подпись – значит помощь

Конкурсный управляющий «ЭТК «Кама» Лев Шляпин добивался привлечения к субсидиарной ответственности не только его теневого бенефициара Вячеслава Потанина, но и номинального руководителя Игоря Черепанова. В деле № А50-16985/2014 АС Пермского края согласился, что Потанин должен отвечать по долгам компании на 870,9 млн руб., выведенных по договорам займа. А Черепанову сначала удалось избежать ответственности. Директор убедил суд в том, что он лишь «беспрекословно исполнял волю Потанина, не имел личного интереса и не получал никакой выгоды, когда подписывал договора займов».

Директору удалось убедить суд, что он лишь «беспрекословно исполнял волю» настоящего руководителя. Но апелляция отменила это решение.

Такое решение обжаловали Шляпин и налоговая, которая выступала кредитором. 17-й арбитражный апелляционный суд изменил решение в мае 2018-го. Черепанов занимал должность директора, а значит, обязан был действовать добросовестно, разумно, в интересах общества. Однако именно он подписывал договоры займа, с помощью которых из фирмы выводили деньги. Даже если он выполнял волю Потанина и не интересовался последствиями сделок – такое поведение все равно нельзя назвать добросовестным, рассудил 17-й ААС. По его мнению, освобождая Черепанова от ответственности, первая инстанция не учла разъяснения п. 6 постановления Пленума ВС № 53 от 21 декабря 2017 года. Он гласит, что формальный директор, даже целиком устранившись от дел, не утрачивает статус контролирующего лица, ведь он юридически сохраняет свои полномочия.

В банкротном деле ООО «Водопроводно-коммунальное хозяйство» АС Кемеровской области решал, кого привлечь к субсидиарной ответственности на 30 млн руб. за неподачу заявления в суд при наличии признаков банкротства (к ним управляющий Сергей Бычков отнес 2 млн руб. долга по аренде). Управляющий и кредитор ФНС настаивали, что отвечать по долгам компании должен ее бывший директор Сергей Кабаев. Он значился как глава фирмы в ЕГРЮЛ и уже привлекался к административной ответственности за то, что не подал заявление о банкротстве.

Но арбитражный суд с этим не согласился. Он пришел к выводу, что виноват «не номинальный директор Кабаев, а ООО «Тепло» в лице директора Н. Зайкова, которое по агентскому договору получило полномочия по руководству текущей деятельностью общества». Это подтверждается постановлением об отказе в возбуждении уголовного дела в отношении Зайкова по признакам ст. 199.2 УК («Сокрытие средств, за счет которых должны были уплачиваться налоги»). Как показала уголовная проверка, в 2014–2015 годах директором значился Кабаев, но фактически фирмой руководил Зайков. В материалах проверки были изложены и показания самого «номинала» – тот утверждал, что не ведал финансовыми и хозяйственными делами компании и был в подчинении у Зайкова.

В итоге АС Кемеровской области отказался привлекать к субсидиарной ответственности. Управляющий не смог доказать, что делами фирмы действительно управлял Кабаев, а 2 млн руб. долга по аренде необязательно означали неплатежеспособность компании, которая имела положительные бухгалтерские балансы. Такое решение в деле № А27-10079/2016 суд вынес в июне 2018 года, и, как сообщает Caselook, оно не обжаловалось.

Бенефициары вступились за «номинала»

Юрий Беспалов и Андрей Кияшко, которые получили 10 лет лишения свободы на двоих за обман и присвоение денег дольщиков (ч. 4 ст. 159 УК), просили не привлекать к субсидиарной ответственности на 4,3 млн руб. номинального директора одной из своих фирм «КБ-Новый Дом» Максима Некоза. Он не передал документы компании-банкрота ее конкурсному управляющему Михаилу Бендикову. Без них сложно было понять, какие активы компании можно продать для расплаты с кредиторами. Поэтому Бендиков решил, что Некоз должен ответить по долгам «КБ-Новый дом» в рамках дела № А53-513/2016.

Против этого возражал Беспалов, который прислал письменные пояснения из СИЗО. Он пояснил, что Некоз лишь формально числился директором и учредителем компании, не руководил ею и не управлял денежными потоками. Право первой подписи в банке, которое давало право распоряжаться финансами, кроме Некоза, имели Беспалов и Кияшко (в банке подтвердили, что платежные поручения подписывали только теневые директора). Беспалов объяснил, что все документы он хранил у себя, а затем они были частично изъяты при обыске, частично утеряны. То есть Некоз ничего и не мог передать управляющему. Также Беспалов рассказал, что в 2015 году они с Кияшко решили назначить его директором вместо «номинала», потому что «предполагалась активно вести строительство, требовалось реальное постоянное руководство предприятием». Об этом оформили протокол общего собрания участников в том же 2015-м. Беспалов якобы договорился с Кияшко, что тот зарегистрирует изменения в ЕГРЮЛ, но последний этого почему-то не сделал.

Бенефициары просили не привлекать «номинала» к ответственности, потому что он ничего не решал в бизнесе. Но суды пришли к другому выводу.

Суды согласились, что Некоз был формальной фигурой в «КБ-Новый дом», но отказались освобождать его от ответственности. Несмотря на объяснения о смене директора, главой компании в ЕРГЮЛ значился по-прежнему Некоз до начала банкротства в 2017-м. Юридически он сохранял право подписи в банке. Получив требование управляющего передать документы, Некоз ничего не предпринял: он умолчал, что является «номиналом», не требовал у Беспалова и Кияшко отдать ему бумаги компании, не сообщил, что их изъяли оперативники. АС Ростовской области привлек «номинала» к ответственности на все 4,3 млн руб., но апелляция сократила эту сумму в три раза, до 1,4 млн руб. Ответчик раскрыл информацию, которая помогла установить бенефициаров, объяснил 15-й арбитражный апелляционный суд.

Не получила документы

Динара Хузина руководила компанией «Исток» с 2012 до 11 февраля 2015 года, а затем ее сменила Ольга Кочанова. Процедуру банкротства «Истока» по заявлению кредитора начали в конце 2015 года, но арбитражный управляющий Лариса Михайлова не смогла получить у Кочановой бухгалтерскую и финансовую документацию компании. Та ответила, что у нее ничего нет и к фирме не имеет никакого отношения. В результате Михайлова не смогла сформировать конкурсную массу для расчетов с кредиторами. Она потребовала, чтобы суд привлек к субсидиарной ответственности на 1,1 млн руб. и Хузину, и Кочанову в деле № А07-26128/2015.

Суды согласились, что по долгам «Истока» должна отвечать Хузина, потому что в период ее работы – с конца 2014 по 9 февраля 2015 года – из общества выводились средства. При этом две инстанции освободили от ответственности Кочанову. Они подтвердили, что «номинал» не получала документацию фирмы от Хузиной. А последняя не доказала, что исполнила обязанность обеспечить сохранность бумаг и передать их следующему директору.

Обсуждение закрыто.